Садовников Георгий / Пешком над облаками

   Георгий Садовников.
    Пешком над облаками.
 
    ПРЕДИСЛОВИЕ, в  котором  рассказчик  обещает  обойтись  без  предисловия,
 потому что сам страсть как не переносит предисловий
    Это верно, я ужас как не люблю предисловий, смотреть на них  не  могу.  В
 самом деле, что  может  быть  хуже:  ты  открываешь  книжку,  трепеща  перед
 таинственным сюжетом, готовясь с первых строк уйти с головой в увлекательное
 действие, но автор вместо  того,  чтобы  сразу  приступить  к  делу,  начав,
 скажем, так: "Наш герой шагнул в темноту, и тут же  почва  ушла  из-под  его
 ног. Он полетел в неизведанное..." Так вот, вместо того,  чтобы  с  места  в
 карьер бросить тебя (да что там бросить - швырнуть!) в гущу  событий,  автор
 медленно начинает испытывать твое терпение. Нет, не люблю я  предисловия  и,
 сам перенеся эти ни с  чем  не  сравнимые  муки,  со  всей  ответственностью
 заявляю тебе, читатель: "Не бойся, мой друг, уж  я-то  от  предисловия  тебя
 избавлю. Хотя в отличие  от  иных,  лично  мне  предисловие  необходимо  как
 воздух, как вода. Чтобы напомнить о себе, читатель".
    Но я не стану этого делать. Потому что, как  ты  уже  знаешь,  ужасно  не
 люблю предисловия. И во-вторых: не сомневаюсь, все и так узнали меня. Да, да
 я тот самый известный Иван Иванович,  который  полвека  проплавал  юнгой  на
 линии Новороссийск - Туапсе, а потом, удалившись на  отдых  в  дачное  место
 Кратово, пересказал содержание книги "Продавец приключений", повествующей  о
 похождениях бывалого астронавта Аскольда Витальевича и его юных друзей.
    Но  главное,  что  удерживает  меня  от  соблазна,  это  моя   неизменная
 скромность. И если уж мне пришлось сказать несколько вступительных слов,  то
 лишь ради того, чтобы объяснить  причины,  принудившие  меня  сесть  за  эту
 книгу.
    Впрочем, причина  всего  одна:  желание  защитить  свое  доброе  имя,  на
 скромность которого многие мои современники бросили тень. Уж что они  только
 не насочиняли обо мне! Если  верить  им,  то  я  и  самый  мудрый,  и  самый
 находчивый на Земле.  И  ко  всему  еще  самый  отважный!  Бывало,  куда  ни
 заглянешь - на бак ли корабля, в уютную беседку городского  парка,  -  всюду
 слышишь: "А Иван-то  Иваныч..."  А  вот  недавно  совсем,  разыскивая  следы
 слесаря-сантехника, зашел я в клуб  при  нашем  домоуправлении  и  попал  на
 встречу  старых  пенсионеров.  Ветераны  сидели  кружком  на   сцене   и   с
 удовольствием вспоминали минувшие дни. В тот самый момент, когда я  вошел  и
 скромненько   сел   у   входа,   дали   слово    знаменитому    в    прошлом
 летчику-испытателю.
    - Может, хотя бы вы поведаете о своих подвигах-приключениях? - сказал ему
 председатель собрания. - А то все воспоминания наши как-то свелись к  одному
 человеку.
    - А чем я хуже других? - обиделся старый летчик. - Я тоже хочу рассказать
 о юнге Иван Иваныче. О том, например, как  он  здорово  вышел  из  абсолютно
 безвыходного положения.
    И он сейчас же придумал обо мне какую-то фантастическую небылицу. То есть
 сам факт в истории место имел И я действительно  нашел  выход  из  абсолютно
 безвыходного положения. Но в этом не было ни малейшей моей заслуги. Мне даже
 неловко стало за себя.
    - Позвольте, - подал я голос из зала, -  позвольте,  но  в  этой  истории
 ничего особенного нет. Обычная, товарищи, произошла  история,  и  каждый  из
 вас, окажись на моем месте, тоже бы вышел из положения. И даже ловчее меня!
    Ветераны обернулись на мой  голос  и,  сгоряча  не  узнав  меня,  сказали
 голосом летчика:
    - Да как вы можете сравнивать нас с Иваном Иванычем? Как  только  у  вас,
 честное слово, повернулся язык! Сразу видно, вы ничего не смыслите в людях!
    - Ну, знаете! - совершенно справедливо возмутился я и вышел из зала.
    Во мне все так и кипело. "Что же такое творится? - подумал я.  -  Сколько
 можно  напраслину  возводить  на  человека?   Сколько   можно   незаслуженно
 расхваливать его?"
    Этот случай переполнил чашу моего терпения. После таких нападок  я  решил
 сесть  за  письменный  стол  и,  припомнив   кое-что   немногое   из   своих
 многочисленных историй, рассказать самолично, как все было  на  самом  деле.
 Скромность требовала защиты, и я прибег к помощи истины!
    К тому же мудрый астронавт Аскольд Витальевич  был  прав,  когда  говорил
 своему славному экипажу: "Вам не хочется расставаться с нашим путешествием и
 со всем, что было с ним связано. Но, увы, когда-то это приходится делать,  и
 тогда, чтобы как-то вознаградить вас, наступает пора воспоминаний.  Если  уж
 откровенничать - не менее прекрасная пора.  И  сразу  же  намотайте  на  ус:
 предаваться воспоминаниям можно в любом состоянии, но лучше всего это делать
 в глубоком кресле. Уйдя в него с головой,  откинувшись  на  спину  и  закрыв
 глаза, вы постоянно погружаетесь в минувшие события".
    Итак, я в кресле. Глаза мои закрыты, затылок покоится  на  мягкой  спинке
 кресла. Передо мной гудит, потрескивает воображаемый камин.  За  окном  воет
 воображаемая метель. Все готово  для  воспоминаний.  И  я  говорю:  "Друзья,
 вперед! Без предисловий,  прямо  в  гущу  небывалых  приключений,  в  начало
 книги!"
 
    ГЛАВА I, которую иначе никак не назовешь, потому что  она  и  есть  самая
 первая и служит началом всей истории
    В тот день мы уходили в свой обычный каботажный рейс а далекий, но тем не
 менее  известный  каждому  жителю  Новороссийска  порт  Туапсе.   Я   бы   с
 удовольствием добавил слово "заморский" - это так украшает  далекие  города.